АвторСообщение
ARZ16



ссылка на сообщение  Отправлено:20.07.08 14:22.Заголовок:Воинские звания журналистов в 1940 году


Подскажите, какие воинские звания имели военные журналисты в 1939-40 гг.
Мой дядя, Поляков А.Ф. на фото 40 года, когда Калинин вручает ему орден Красного Знамени за финскую в гимнастерке с чистыми петлицами. На фото 41 года уже с двумя шпалами.
Буду очень благодарен.

Модераторам – знаю, теме здесь не место, но пусть повисит хотя бы пару часов

http://www.ym-penza.ru/content/view/396/34/


Спасибо: 0 
Ответить
Ответов -13 [только новые]


Telserg

Секретарь МОО ФАИ

администратор


сиониигё дайнагон



ссылка на сообщение  Отправлено:20.07.08 14:22.Заголовок:о.к. до вечера понед..


о.к. до вечера понедельника, а потом в "Вопросы истории".

Спасибо: 0 
Профиль Ответить
Gloin



ссылка на сообщение  Отправлено:20.07.08 14:51.Заголовок:ЕМНИП, они считались..


ЕМНИП, они считались по интендантским либо по политическим рангам. Всеволод Вишневский начал войну бригадным комиссаром (ромб в петлицах), Твардовский - полковым комиссаром (4 шпалы), Ортенберг (редактор "Красной звезды") - бригадным комиссаром. Так что Ваш дядя, похоже, батальонный комиссар(если у него на рукаве звезда). Если же на петлицах колесо с крыльями, то он интендант 3-го ранга.

Спасибо: 0 
Профиль Ответить
Gloin



ссылка на сообщение  Отправлено:20.07.08 14:56.Заголовок:ARZ16 пишет: Мой д..


ARZ16 пишет:

 цитата:
Мой дядя, Поляков А.Ф.


Ваш дядя - журналист "Красной звезды" Александр Филатович Поляков? А Вы, получается, сын его брата, поэта Василия Филатовича из Пачелмы?

Спасибо: 0 
Профиль Ответить
sanitareugen





ссылка на сообщение  Отправлено:20.07.08 15:00.Заголовок:ARZ16 Члены парти..


ARZ16

Члены партии аттестовались, как политсостав, не члены партии - как интенданты.
Две шпалы - батальонный комиссар или интендант второго ранга, соответственно.
До прохождения аттестации на звания числились рядовыми (чистые петлицы).

Спасибо: 0 
Профиль Ответить
ARZ16



ссылка на сообщение  Отправлено:20.07.08 20:31.Заголовок:Всего в семье было ш..


Всего в семье было шестеро детей, я сын его младшей сестры.

У нас в Пензе в этом году к 100-летию учредили журналистскую премию имени Александрряа Полякова, 14 сентября будет вручение и выставка, но я не понимаю, в каком звании он был в 1940 - петлицы на фото абсолютно чистые - ни шпал, ни рода войск нет.
Между тем орден он получил за то, что принял командование батальоном, когда командир погиб.
Такая вот непонятная ситуация - там чего, других командиров не было, если командование принимает человек без знаков различия.

Спасибо: 0 
Профиль Ответить
sanitareugen





ссылка на сообщение  Отправлено:20.07.08 21:01.Заголовок:ARZ16 "Ходили..


ARZ16

"Ходили они оба со знаками различия интендантов второго ранга — темно-зеленые петлицы с красными кантами, а на них по две шпалы и по маленькому золотому колесу, похожему на маховик печатной машины. Впрочем, колеса они с петлиц сняли, поэтому на фронте их несколько раз принимали за докторов и требовали участия в разных медицинских делах. Звание интендантов им, впрочем, как и всем без исключения писателям, не нравилось. И они были не прочь поиронизировать над собою по этому поводу. "
(Симонов, "Далеко на востоке", а редактор газеты, Ортенберг, был членом ВКП(б) и поэтому числился полковым комиссаром).
Чистая петлица - рядовой пехоты или кавалерии, в этих родах войск эмблем не было, только обозначение цветом. Однако в качестве журналиста он либо должен был носить эмблему интедантства

№14 на рисунке, либо нарукавную звезду политсостава.
И, в любом случае, знаки различия среднего комсостава.
Единственное объяснение - на Финскую войну он был не призван через военкомат, а направлен в командировку от редакции, или от партийных органов, и числился штатским (кстати, гимнастёрка может быть не военной формой, а распространённым среди комсомольцев тех лет полувоенным стилем одежды), затем его аттестовывали на звание, но на момент вручения ордена звание ещё не было присвоено. К началу же Великой Отечественной он уже был командиром запаса.
С другой стороны, это прошло бы, будь он корреспондентом "Комсомолки" и т.п. - но в "Красной Звезде" должны были аттестовать журналистов на звание.
И, кстати, там не батальон - там батарея, комбат это сокращение и от "командир батареи".

Спасибо: 0 
Профиль Ответить
Vombat





ссылка на сообщение  Отправлено:20.07.08 21:40.Заголовок:Комбат - командир ба..


Комбат - командир батальона, комбатр - командир батареи, но часто называли и того, и другого комбатом, так что здесь зависит от того чем командуешь, по сокращению можно и не определить (так же как комэск - командир эскадрона в кавалерии и командир эскадрильи в авиации).

Спасибо: 0 
Профиль Ответить
Эндер
Швец, Жнец и на Дуде Игрец...и проч,и проч. Главный Резунист Форума.




ссылка на сообщение  Отправлено:21.07.08 13:35.Заголовок:Симонов, ЕМНИП начал..


Симонов, ЕМНИП начал войну в звании интенданта второго ранга.

Спасибо: 0 
Профиль Ответить
ARZ16



ссылка на сообщение  Отправлено:09.08.08 12:52.Заголовок:31.07.2008 14:30 ..


31.07.2008 14:30


--------------------------------------------------------------------------------

Из книги редактора «Красной звезды» Ортенберга «1941 год»


На четвертой полосе скромно прилепился очерк Александра Полякова «В тылу врага. (Дневник корреспондента «Красной звезды»)». В конце — пометка: «Продолжение следует». Тогда мы, в том числе и сам автор, не знали еще, что продолжение растянется на двадцать номеров газеты; очерки шли в набор прямо из-под авторского пера. И, откровенно говоря, мы никак не предполагали, что они вызовут такой резонанс не только в армии и стране, а и за рубежом.

Вспоминаю, что Евгений Петров, сотрудничавший тогда в Совинформбюро, почти каждый день передавал для иностранной прессы содержание очередного очерка Полякова. Вначале он делал это по публикациям в нашей газете, а потом стал приходить в редакцию за гранками и даже иногда составлял свои передачи по листкам оригинала, выхваченным прямо из рук автора. Дневники Полякова были изданы за рубежом на 14 языках. Печать союзных и нейтральных стран отзывалась о них так: «Сильная книга, неслыханные события»; «Одна из наиболее волнующих книг об этой войне, написанная очевидцем и явившая нам замечательную картину величия духа у наших русских союзников».

Высокую оценку получили очерки Полякова и в нашей литературной периодике. «Литературная газета», например, в одной из передовиц характеризовала их автора как замечательного военного писателя.

Александр Поляков — человек героической и трагической судьбы. Можно сказать, парень из песни «Комсомольцы двадцатого года». В свой срок пошел служить в армию, стал командиром артиллерийской батареи. Был влюблен в эту свою профессию. Но при одном несчастном случае на артполигоне его контузило, он был признан непригодным к военной службе и уволен из армии, как говорится, «под чистую». Пошел учиться в «Свердловку», окончил факультет журналистики, вместе с Михаилом Кольцовым принимал участие в полетах агитэскадрильи имени Горького. В 1938 году поступил в «Красную звезду» на скромную должность репортера. Для журналиста талант важнее должности, а талант Полякова проявился в полной мере уже на финской войне.

Работая тогда вместе со мной в газете «Героический поход», Поляков проявил себя не только как боевой газетчик, но и как мужественный командир. В одном из батальонов 420- го стрелкового полка он заменил в бою погибшего комбата, лично повел роты в атаку и был награжден орденом Красного Знамени.

Начало Отечественной войны застало Полякова за Минском, недалеко от границы, куда он выехал на войсковые учения. Ему было рукой подать до района боевых действий, и мы не сомневались, что уж Поляков-то обеспечит редакцию материалами со своего участка фронта. Действительно, 24 июня от него поступила первая корреспонденция. Но прошли неделя, вторая, третья — нет вестей от Полякова. Запрашиваем нашего собкора по Западному фронту, что он знает о Полякове? Отвечает: ничего. Неизвестно, где находится. Неизвестно, жив ли. В таких случаях по законам военного времени считается, что человек пропал без вести».

Вдруг, уже в конце июля, раздается радостный крик редакционной стенографистки Жени Ельшанской:

— Звонят из Гомеля! У телефона Поляков!..

Бегу на наш узел связи. За мной целый хвост редакционных сотрудников. Хватаю трубку. Да, и впрямь Поляков. Не успел его спросить, где он пропадал, как здоровье. Слышу, докладывает:

— У меня много материалов... [79]

Ни словом не обмолвился, что ранен, что еле ходит. Об этом мы узнали, когда его доставили самолетом в Москву. Предстал передо мной, опираясь на суковатую палку, вырубленную где-то в белорусском Полесье. Худющий, с воспаленными глазами, безмерно уставший. Не человек, а тень. Но с аэродрома явился прямо в редакцию, иначе не мог. И опять — ни жалоб, ни просьб. От госпиталя категорически отказался.

Выяснилось, что с момента исчезновения он все время находился в 24-й Железной Самаро- Ульяновской дважды Краснознаменной дивизии генерала К. Н. Галицкого. Той самой, которая в 1918 году послала Ленину широко известную телеграмму: «Дорогой Владимир Ильич! Взятие вашего города — это ответ на вашу одну рану, а за вторую — будет Самара!» Той, которой Ильич отвечал: «Взятие Симбирска — моего родного города — есть самая целебная, самая лучшая повязка на мои раны. Я чувствую небывалый прилив бодрости и сил. Поздравляю красноармейцев с победой и от имени всех трудящихся благодарю за все жертвы. Ленин».

26 июня передовые части этой дивизии столкнулись с 19-й танковой дивизией из армейской группы генерала Гота. Поляков оказался в 300 метрах от гаубичной батареи лейтенанта Попова. Свыше тридцати фашистских танков атаковали ее. Батарейцы повели огонь прямой наводкой. Поляков пробрался к ним. Насчитал перед огневой позицией батарей 18 уничтоженных танков. Спрашивает:

— Чья работа? Кто столько подбил?

Командир батареи, не спуская глаз с недалекой опушки леса, ответил:

— Счет у нас общий... [80]

Два дня длился почти непрерывный бой. Не сумев сокрушить нашу действительно железную дивизию, немцы решили обойти ее и продолжать свое движение вперед.

Вскоре с вражеского самолета посыпались листовки: «Вы окружены со всех сторон. Ваше положение безнадежное. Сдавайтесь в плен...» На обороте каждой листовки имелась схема окружения.

— Ну, что ж, за ориентировку спасибо, — сказал спокойно Галицкий и поставил задачу разведчикам: — Проверить правильность схемы.

А ночью он собрал начальствующий состав дивизии и объявил:

— Мы оказались во вражеском тылу. Надо прямо и открыто сказать это всем бойцам. Да, в тылу — и никакой паники! Будем с боями отходить в сторону фронта, чтобы соединиться с главными силами Красной Армии! Сегодня мы переходим на положение войск, действующих в тылу врага. Будем бить фашистов, не давая им покоя ни днем, ни ночью...

Комдив тут же изложил законы боя и жизни в тылу врага, «законы генерала Галицкого», как их окрестили в дивизии.

— Вот так и воевали, — сказал Поляков, — и это главное, о чем я хочу написать.

Писать свои очерки он взялся немедленно. И вот — первый из них, сверстанный подвалом на шесть колонок. Прочитал я его в присутствии автора. Понравились. Но редактор есть редактор. Ему положено не столько восторгаться хорошим материалом, сколько с максимальной строгостью вчитываться в каждую строку и «вырубать» все лишнее. Лишними мне показались и были тут же «зарублены» начальные строки очерка. Начинался он так:

«С утра я прямо направился к палатке генерала. Он сидел за картой, продумывая донесения начальника разведки...

Вот удобный момент. Сейчас сразу узнаю все на свете...

— Доброе утро, товарищ генерал-майор!

— Доброе утро! — хмуро ответил генерал, не глядя на меня.

— Можно около вас немного поориентироваться?

— Оставьте меня! Мне надо воевать, а не корреспондентов ориентировать. Ступайте!

Ошеломленный, я пробормотал, что хочу поближе познакомиться с обстановкой...

— Я повторяю: ступайте! — грозно взглянув на меня, отрезал генерал.

Я решил немедленно уехать от Галицкого. Я чувствовал себя несправедливо обиженным... Нет, ни минуты больше не останусь здесь! Поеду к Закутному...»

А спустя час-два развернулся встречный бой дивизии Галицкого с немецкими танками. Поляков увидел людей в бою и сказал: «Нет, никуда я отсюда, от Галицкого, от этих чудесных людей, не поеду!..»

Как раз эти строки я снял, сказав автору:

— Вот что, товарищ старший политрук: это, конечно, интересно, так сказать «конфликтная» ситуация. Но сейчас она ни ко времени, ни к месту. Сохраните, когда- нибудь напечатаете...

Я предполагал, что всего будет пять, от силы — шесть очерков. Но с каждым новым очерком все шире разворачивалась одиссея героического похода дивизии по тылам врага. Интерес читателей к этим очеркам нарастал, как снежный ком. Когда случались перерывы, немедленно раздавались нетерпеливые телефонные звонки: читатели торопили автора, сетовали на редакцию. [81]

Однажды позвонил мне М. И. Калинин, вручавший Полякову орден Красного Знамени за подвиг на финской войне:

— Я помню вашего Полякова... Почему нет продолжения его очерков?..

— Не успевает писать, еле держится на ногах, — объяснил я и рассказал Михаилу Ивановичу о состоянии здоровья корреспондента.

Помолчав минуту, Калинин сказал:

— Хорошие очерки, очень нужные... Передайте это Полякову.

После звонка всесоюзного старосты я сказал Полякову, чтобы он не комкал, не ужимал материал, которым располагает.

— Будем печатать ваши очерки хоть месяц, — пообещал я.

Так и получилось. Лишь 6 сентября был опубликован последний трехколонник. В него мы заверстали и портрет автора.

Очень мне нравится этот портрет. Столько невзгод пережил человек, а взирает на мир с пожелтевшего газетного листа таким добрым, таким спокойным взглядом. Прекрасно его молодое лицо, с тонкими, удивительно правильными чертами. И во всем остальном такая же правильность. Строго соответствует тогдашним армейским требованиям короткая стрижка густой, темной шевелюры. На гимнастерке — ни единой морщинки, как влитые лежат на обоих плечах ремни.

Просто не верилось, как мог Кузьма Никитович Галицкий, обожавший бравых, подтянутых командиров, так нелюбезно обойтись с Поляковым при первой встрече в окружении. Впрочем, чего не случается в лихую минуту. Потом-то генерал сменил гнев на милость. Они искренне полюбили друг друга. А после ранения Полякова даже, можно сказать, подружились.

Ранило его на одной из переправ. Осколком немецкой бомбы вырвало вместе с куском сапога кусок мышцы. Когда ему делали первую перевязку, он еще нашел в себе силы для шутки: вот, мол, и под Ухтой и здесь в одну и ту же ногу ранение получил, а говорят, что по законам баллистики двух попаданий в одно место не бывает.

Но вскоре стало не до шуток: на раненую ногу ступить нельзя. Разволновался, конечно, начала одолевать тревога: оставят где-нибудь в деревне лечиться, а там, глядишь, немцы и вылечат...

В такую минуту горестного раздумья и подошел к нему Галицкий. Спросил участливо:

— Ну, как, товарищ старший политрук? Теперь, надеюсь, вы и без моей помощи прекрасно ориентируетесь в обстановке?

Поляков сидел на стволе упавшего дерева. Извинился, что не может встать.

— Сидите, сидите, — сказал генерал, сам подсаживаясь к нему. — И тревожиться не надо. Я ведь чую, о чем вы думаете. Так вот знайте: любая машина, любой конь — для вас. Вы очень нужный нам человек...

И действительно, как бы тяжело ни складывалась обстановка, Галицкий не забывал о Полякове.

Однажды корреспондент с другими тремя командирами ехал из полка на командный пункт дивизии. По пути напоролись на немцев. А тут, как назло, иссякли в машине остатки горючего. Надо скорее уходить пешком. Поляков же и шага ступить не может. Товарищи предложили вынести его на руках. Он наотрез отказался:

— Проваландаетесь со мной и сами пропадете. Не теряйте времени, идите. Если будет возможность, вернетесь за мной ночью... [82]

И, запасшись гранатами, залег в кустах.

Когда об этом доложили генералу Галицкому, он тотчас организовал поиски корреспондента и спас его.

— Было такое дело, — подтвердил Кузьма Никитович много лет спустя после войны, на одной из встреч с московскими литераторами.

Мы тогда искренне поблагодарили его за это, на что последовал такой ответ:

— Но и Поляков много сделал для нашей Железной...

И, наверное, Галицкий прав. Повествование Полякова увековечило подвиг дивизии, многих его бойцов, командиров и политработников.

* * *

Наша печать в ту пору отмечала, что очерки Полякова останутся историко- художественным документом целого этапа войны с гитлеровцами. Следует отметить, что это была первая документальная повесть о войне. Написана она была мастерски. Немногословно и точно донес Поляков суровую правду войны, четкими штрихами рисовал людей, товарищей по боям, красочно писал живые сценки, колоритные диалоги, точно подмечал детали фронтовой жизни и быта:

«Ездовые забрались с передками в сторону от дороги, в густой осинник. Человека три охраняли, человек тридцать спали. Но как спали? В обнимку с лошадьми. Бойцы говорят, что это для большей боевой готовности: вскочил по тревоге — и уже на коне, можно мчаться к орудиям. Некоторые откровенно признаются: с конем на земле спать теплее...»

Или такой эпизод:

«Дед походил на сказочного водяного, только что вылезшего из своего омута. С косматой непокрытой головы и с плеч свисали клочья мха и длинные водоросли. Насквозь мокрая полотняная рубаха и штаны плотно облегали его еще довольно крепкое тело. На лице, обросшем негустой окладистой бородкой, даже в ночной темноте выделялись живые с хитрецой глаза.

Корпяк — тоже мокрый до нитки, но и в этом виде не терял своего командирского облика.

— Где так вымокли?

— Пришлось в одном месте вести наблюдение из... пруда, — ответил комиссар».

Иные словечки, шутки были подслушаны в самые драматические моменты:

«Каждый избрал себе дерево или куст... Одному лишь Вайниловичу нет дерева по его росту — так высок этот самый длинный человек в нашей дивизии. Над ним шутят:

— Ты во время бомбежки становись во весь рост и замри — сверху трудно будет отличить тебя от дерева. Сам — сосна!»

Очерки Полякова сыграли также в своем роде роль «науки побеждать» врага в условиях окружения. Они учили войска в труднейшей обстановке чувствовать себя не обреченными, беспомощными «окруженцами», а «боевой частью, действующей в тылу врага», как правильно сформулировал командир легендарной дивизии.

Воинский и литературный подвиг Александра Полякова был отмечен вторым орденом Красного Знамени. И этот орден вручал ему опять-таки Михаил Иванович Калинин. [83]




Он был комиссован из армии в 1932 году. Воинские звания ввели в 35-м.
Может быть поэтому в 40-м не имел звания?

Спасибо: 0 
Профиль Ответить
Patrisha



ссылка на сообщение  Отправлено:11.08.08 10:21.Заголовок:http://jpe.ru/1/big/..

Спасибо: 0 
Профиль Ответить
Валерий-Хан
Абсолютно Несерьезный Тип, Таковым Прошу И Воспринимать...



Замечания:за нецензурную лексику до 1 сентября',
ссылка на сообщение  Отправлено:14.08.08 16:19.Заголовок:У меня отец начинал ..


У меня отец начинал войну в одном из погранотрядов на Западной границе...чудом остался в первый день живым, так как сидел на гаупвахте в комендатуре...так вот , через несколько дней после начала войны, действуя в составе заградотряда, им был пойман интендант 2-го ранга, который по его словам , ехал на фронт за материалом...бдительные погранцы его враз раскусили- склады ПФС, где хранилось и сукно, были совсем в другой стороне...и уж совсем было собрались шлёпнуть выявленного "бранденбургера", когда прояснили- что это корреспондент "Комсомолки" едет за материалом для статьи...не Вашего ли батюшку под горячую руку замели? Было это в районе Гродно...

Спасибо: 0 
Профиль Ответить
ARZ16



ссылка на сообщение  Отправлено:16.08.08 10:41.Заголовок:Не батюшка, дядя. Ум..


Не батюшка, дядя. Умер в окт. 42 от кровоизлияния в мозг.
В 41 имел звание батальонного комиссара.
К сожалению, нигде не могу найти информации о том, когда он получил это звание, в 40 петлицы у него чистые, в дальнейшем было две шпалы и арт. эмблема (поскольку закончил арт. училище).

Но получается, что на финской. находясь в 9-й армии он принял командование батальоном после гибели командира не имея воинского звания.
Ортенберг, да и другие пишут, что это произошло во время наступления. Не вяжется – было это скорее в окружении - история 9-й, да и сама логика подсказывает – при наступлении оставалось достаточно командиров рот, взводов которые должны были принять командование. А вот при окружении могли подрастеряться. (да и по семейным преданиям это было именно так).
А некоторый боевой опыт у него уже был – в польской был прикомандирован к разведывательному бронедивизиону.



Спасибо: 0 
Профиль Ответить
Gloin



ссылка на сообщение  Отправлено:16.08.08 13:28.Заголовок:ARZ16 пишет: К сож..


ARZ16 пишет:

 цитата:
К сожалению, нигде не могу найти информации о том, когда он получил это звание


Давали перед войной

Спасибо: 0 
Профиль Ответить
Тему читают:
-участник сейчас на форуме
-участник вне форума
Все даты в формате GMT  3 час. Хитов сегодня: 54
Права: смайлыда,картинкида,шрифтынет,голосованиянет
аватарыда,автозамена ссылоквкл,премодерациявкл,правканет



печати и штампы для быстрого ответа